Консультация №7935

Здравствуйте.
В приговоре доказательствами приготовления к сбыту служат: 1) показания сотрудников полиции, о том что они видели как обвиняемая что-то кому-то передала (что и кому не известно) вызвав у них подозрение; 2) показания дознавателя и понятой о том, что со слов самой обвиняемой она расфасовывает и продает спайс; 3) размер и расфасовка наркотиков.
1. Из показаний сотрудников полиции следует только, что они видели как к обвиняемой подошел человек и обвиняемая ему что-то передала. Из тех же показаний видно, что никаких попыток задержать предполагаемых покупателя и сбытчика сотрудники полиции не предпринимали и подошли почему-то только через 10 минут. Так что ничто не подтверждает, что обвиняемая передавала кому-то наркотики, тем более что даже из показаний сотрудников полиции следует, что при наблюдаемых ими событии «молодой человек» ничего обвиняемой не передавал. В соответствии со статьями 75 и 302 УПК РФ показания свидетеля основанные на догадке и предположении являются недопустимыми, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (подробнее об этом в предыдущей консультации). Признавая показания сотрудников полиции достаточными суд указал, что они последовательны и дополняют друг друга. Между тем эти показания дословно идентичны, полностью совпадают и поэтому никак не могут дополнять друг друга.
2. Показания дознавателя и понятой о том, что со слов самой обвиняемой она расфасовывает и продает спайс нельзя признать допустимыми доказательствами, так как их слова не подтверждаются обвиняемой. Из приговора видно, что обвиняемая признала вину частично (только в хранении для собственного употребления, но не в приготовлении к сбыту) и что суд никаких иных показаний обвиняемой не оглашал. Дознаватель же и понятая никакими иными сведениями об участии обвиняемой в распространении наркотиков не обладают.
Как отмечено в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2004 г. N 44-О, ч. 3 ст. 56 УПК РФ, определяющая круг лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей, не исключает возможность допроса дознавателя и следователя, проводивших предварительное расследование по уголовному делу, в качестве свидетелей, в том числе об обстоятельствах производства отдельных следственных и иных процессуальных действий.
Эти положения, подлежащие применению в системной связи с другими нормами уголовно-процессуального законодательства, не дают оснований рассматривать их как позволяющие суду допрашивать дознавателя и следователя о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и как допускающие возможность восстановления содержания этих показаний вопреки закрепленному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым. Тем самым закон, исходя из предписания ст. 50 (ч. 2) Конституции Российской Федерации, исключает возможность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в них сведений.
Поэтому следует признать, что суд неправомерно использовал показания дознавателя и понятой в качестве доказательств якобы имевшего место признания вины.
В Кассационном определение Верховного Суда РФ от 04 декабря 2012 года № 46-О12-55 исключены из доказательств показания свидетелей о в части содержания явки с повинной обвиняемого.
Показания дознавателя и понятой также являются идентичными и не дополняют друг друга в части касающейся якобы сделанного обвиняемой признания.
3. Размер и расфасовка сами по себе не доказывают, что изъятое у обвиняемой было приготовлено для сбыта. Согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 года № 14 «об умысле на сбыт … могут свидетельствовать при наличии к тому оснований их приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, их количество (объем), размещение в удобной для сбыта расфасовке либо наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.». При этом согласно практике Верховного Суда РФ количество наркотического вещества и его расфасовка, не подтвержденные другими доказательствами, не могут с бесспорностью свидетельствовать о намерении сбыта (определение от 6 октября 2010 года по делу Бушко, от 30 ноября 2005 года по делу Слесарева, от 21 июня 2011 года по делу Луконькина). Доказательств договоренности с покупателями в приговоре не приведено, при этом установлено, что обвиняемая сама является наркозависимой.
Также интересно как объяснялось в суде и ставился ли вообще вопрос о странном изменении количества изъятых пакетиков с 10 шт. до 8 шт. В абз. 3 стр. 4 приговора указано, что протокол личного досмотра подтверждает, что было изъято 10 пакетиков. А в абз. 1 стр. 5 приговора уже говорится о 8 пакетиках. Странно, что суд никак не отразил в приговоре причины такого исчезновения вещественных доказательств.
Такой наверняка не полный набор аргументов вполне достаточен, на мой взгляд, для отмены приговора и переквалификации на хранение наркотиков в крупном размере (часть 2 статьи 228 УК).