ПРАВОВЫЕ КОНСУЛЬТАЦИИ ПО ДЕЛАМ,
СВЯЗАННЫМ С НАРКОТИКАМИ

               дело Олега Москвина




Главная

Консультации
(вопросы и ответы)

Переписка с завпунктом

Новости

Памятки

Законодательство

Комментарии к законодательству

Судебная практика

Библиотека

Дело Олега Москвина

Тестирование

1 час 34 минуты

Кондитерский мак

Наркоучет

Таких сотни тысяч.
Дело Андрея Абрамова.

Об аналогах и производных

Экспертиза

Открытое обращение в правительство

Памяти адвоката Маркелова

Конфиденциальность

Адресная книга

О нас

    Олег Москвин
    Палки рубят – щепки летят.

    В связи с публикацией о коррупции в московских СИЗО мне поступают угрозы. Кто и чьими руками обещает расправиться со мной – я догадываюсь. Тем не менее, продолжаю делиться своими тюремными впечатлениями, так как считаю, что уродство подлежит, как минимум, освещению.
    Ни для кого не секрет, кроме коррупции Россию терзают и другие беды. Например, пьянство и наркомания. Карательная операция против последней, как бы не ухмылялся скептически настроенный к заверениям властей обыватель, ведется с энтузиазмом и даже приобрела национальный размах.
    В 1937 невинно арестованные успокаивали себя: лес рубят, щепки летят. Сейчас рубят не лес – палки, но щепки от них тоже что надо, увесистые ("палками" в правоохранительных органах называют раскрытые уголовные дела). В 2007 одной такой щепкой заехало и мне: милиционеры одного из московских ОВД с целью вымогательства взятки попытались сварганить против меня дело о распространении экстази. К моменту выхода этого номера в отношении меня уже будет вынесен приговор. Я уверен, что оправдательный.
    Выявлением наркопреступлений сегодня не балуется только ленивый. Чуть ли не половину шконок (так в зазаборье называют кровати) следственных изоляторов занимают обвиняемые по статьям 228 и 228.1 УК (хранение и распространение наркотических средств). Оно и понятно. Ловить потребителей и продавцов, во-первых, доходно; недаром под следствие садятся как простые наркополицейские, вымогающие взятки за сфабрикованные дела, так и руководство их собственной безопасности во главе с генерал-лейтенантом Бульбовым. Во-вторых, не пыльно; чтобы раскрыть кражу или угон, надо ой как побегать, а возбудить дело за хранение наркотиков проще простого – заходи в любой ночной клуб и закидывай сети.
    Распространением у нас считается любая передача наркотика, в том числе и на безвозмездной основе. К примеру, сегодня вы вместе с приятелем отказались от алкоголя в пользу курения травки, а завтра вашего друга поймали, и он ради освобождения от ответственности решил выдать какого-нибудь распространителя. Послезавтра, обвешанный микрофонами, он подходит к вам и просит: "Друг, оставь покурить!" Вы оставляете и уезжаете на 3 года отдыхать в лагеря.
    Для закрепления свежесрубленных палок в камеры ИВС (изолятор временного содержания при ОВД) часто подсаживают агентов влияния. На Войковской к нам (со мной там сидели еще два молоденьких парнишки-студентика, оба за наркотики) подсадили тертого волка. Весь синий от наколок, "жисть поломата за проволокой" (внешне смахивает на дебошира, которого киношный Шурик на стройке перевоспитывал, на левой руке наколото "Лис" – описываю, может, не дай Бог, кому пригодится). Кстати, граждане опера, продумывайте тщательнее легенды для своих внутрикамерников! И выводите из дела их поизящней. Ваш "Лис" зашел в камеру в штанах с вытянутыми коленками с блоком "Явы" и запрещенной зажигалкой, и через день вышел, заявив, что адвокат за него заплатил 10 тысяч "гринов".
      Хотя, на молодняк он своими тюремными баснями, конечно, подействовал. Убеждал – только сотрудничество с милицией вам и поможет, сдайте того, кто вам продал наркотики, вас и отпустят. А не сдадите, так сдадут вас, не сомневайтесь, тут главное не замешкаться, а то опередят, сидеть-то не хочется никому. Один парнишка потом всё губы кусал, а другой сокрушался – как же я Вадика сдам, мы ведь с первого класса…

      Вовсю практикуются и пресловутые "проверочные закупки", здорово смахивающие на провокацию, на что России не раз пенял Европейский суд по правам человека (заявителями выиграны дела "Ваньян против РФ" и "Худобин против РФ", им присуждены компенсации). Позицию Европы поддержал и наш собственный Верховный Суд, но что толку, ведь провокация беспроигрышна. Пришлось законодателю внести в "Закон об оперативно-розыскной деятельности" дополнения с тем, чтобы до каждого опера донести – провокация запрещена!

      Арслан, бывший опер из Туркменистана, вместе с женой ремонтировал квартиры в Москве. Я обратил на него внимание в СИЗО, после того, как во время обеда пожелал ему приятного аппетита: "Спасибо, братуха, – ответил туркмен, – она и без этого приятная".
      Его арестовали за участие в сбыте дозы героина. Участие проявилось в том, что он привез земляка на точку, где раньше и сам покупал героин. Земляк оказался подставным. "Я у прораба живу, пойми меня правильно, братуха, – сокрушается Арслан. – У меня трое детей, будь любезен, а меня посадил наркоман проклятый, проходимец".
      На первом судебном заседании переводчица у него была никудышная – пока подбирала слова, Арслан успевал не только сам все понять, но и обругать прокурора.
     Потом дали хорошую – с косичками, монистами, как из этнографического ансамбля. Что бы Арслан ни сказал, она, прежде чем начать перевод, наполняла глаза скорбью, выбрасывала руки перед собой, ладонями к суду, и под звон монист заклинала: "Он не виноват, он не виноват!"
      Суд постановил – виноват.
      Сам Арслан считает, что тюрьма помогла ему освободиться от наркозависимости. Ломки переносил мужественно, по совету тюремного врача "грыз решетки". "Арслан" в переводе с туркменского – лев.

      Боря Ларкин, бывший водитель из УВД. В последнее время – авторемонтник. Наивный добряк, не умеет никому отказать. Жизнь его до нелепости перекошена. Несколько лет назад пристрастился к употреблению первентина, в кругу знатоков – просто "винта". С друзьями варил, с друзьями кололся. Он и не отрицает: "Я с водки злой и болею. А "винт" – позитив".
      Только вот друзей у него становилось все больше и больше. Однажды один такой друг привел другого, тот порекомендовал третьего, а третий насел – продай, да продай. И аргумент приводил, от которого нельзя отказаться – для "грева" братвы, парящейся в изоляторе. Боря и продал ему по дешевке. Точнее, взял деньги в счет компенсации ингредиентов. Оказалось, покупателем был провокатор наркополиции.
      Для верности Борю два часа продержали на холодном полу гаража. Ложился с пустыми карманами, а встал с полными "винта" шприцами и с патронами – чтобы палка срубилась наверняка.
      Через месяц после задержания жена Ларкина родила ему дочь. Стали растить с бабушкой, мамой Ларкина. А еще через месяц бабушку сбила машина. Она спешила к открытию магазина – за детским питанием. На пешеходном переходе ее и нашла смерть – в виде молоденькой девочки, недавно получившей водительские права. В семье девочки стартовала отдельная криминально-судебная драма, а у Ларкина тем временем подошла к развязке своя. Но рождение, а затем похороны сожрали все накопления, и развязка получилась такой же нелепой, как и вся недавняя Борина жизнь – адвокату, уже, якобы, договорившемуся с судьей о снижении срока, заплатить оказалось нечем.
      Сейчас Ларкин готовится к отбытию из СИЗО в лагеря, на 6 лет. Я как-то напророчил ему: когда он после своей нелепой жизни отдаст Богу душу, его похоронят также нелепо. Будет лить дождь, мужики поскользнутся, гроб сорвется и упадет. Заглянут в могилу, а гроб криво лежит: головой вниз, на боку. Плюнут, да так и зароют.
      Недавно он мне написал: "Привет, это я, похороненный на боку", – и следом три смайлика. Езжай, Боря, отдохни от "винта". Свои пророчества я забираю обратно.

      Так что напрасно талдычит законодатель о том, что провоцировать граждан нехорошо: операм-то хорошо! Не взятку срубишь, так "палку". Палочный план неофициально спускается сверху до оперов низовых райотделов. За невыполнение – немилость начальства и подыскание официального повода для увольнения.
      Начальника службы одного ОВД судьба свела в камере со старым знакомцем, опером главка (точнее сказать не могу, поскольку оба сейчас отбывают сроки на зоне, а я, хоть и на воле, но познал и никогда не забуду, что значит быть "никем, лагерной пылью"). Приятели обнялись, вспомнили прошлое, как работали, как опер ездил в ОВД покупать "палки".
      "Покупать" – не в иносказательно смысле. Нет, в самом прямом, т.е. за деньги. На первый взгляд абсурдом попахивает, но если разобраться, логично. "Наверху" работа поденежней, поскольку туда забирают все значительные дела, там взятки покруче, зато "палки" легче рубятся на "земле", куда ежедневно самотеком плывет заявитель.
      Палочная система здорово достает и самих стражей порядка, их все время озадачивают по нарастающей. Где им взять столько палок? Даже начальник конвойной машины УВД САО жаловался мне, что у них тоже есть план арестанто/перевозок. Кажется, полторы тысячи в год. Если не тянешь, звони по другим УВД, договаривайся, ищи пассажиров.

      Помимо наркоподразделений МВД и ФСБ сравнительно недавно родилась Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН). Созданная в достаточно узких целях, она с каждым годом подминает под себя все новые сферы общественной жизни. Поначалу в клиентах у них числились лишь потребители и распространители наркотиков, потом к ним добавились ветеринары и фармацевты с их подозрительными сильно действующими лекарствами, а сегодня это еще и коммерсанты, торгующие химтоварами широкого применения, например, растворителями, серной и соляной кислотами, марганцовкой, ацетоном и уксусом (в толковании ФСКН – прекурсорами для изготовления наркотических средств). Даже владельцы сувенирных лавок, выкладывающие на витрину пряжки с изображением конопли – и те являются их клиентурой.
      С момента создания ФСКН счет изъятых наркотиков ведется тоннами, а прекурсоров – тысячами тонн. Несомненно, возбуждение дел пойдет еще оживленней, объяви правительство (с подачи ФСКН) прекурсором довольно популярное у наркопроизводителей химическое соединение Н2О.

      Все три организации, ФСБ, ФСКН, МВД, мягко говоря, соперничают между собой. Со слов другого моего сокамерника, сотрудника центрального милицейского аппарата (сел за взятку), зоны действия при решении "шкурных" вопросов строго поделены. ФСНК, например, жестко "сидит" на ночных клубах. Представители иных структур могут ловить там преступников сколько угодно, но на карман работать – увольте. В случае нарушения негласной границы следует звонок одного начальника другому.
      Однажды милицейским попался наркодилер, признавшийся, что "работает" с полицейскими из ФСКН, сбывает конфискованные ими наркотики. Решили брать врагов-коллег. Начальство одобрило. Залегендировались, выехали. На месте выяснилось, что двое оперов из враждующих лагерей пять лет вместе протирали штаны в школе милиции. Дело утрясли полюбовно. Начальству сказали, что на встречу никто не пришел.
      Почти каждый задержанный наркодилер заявляет, что "работает" с кем-то из силовиков. Чаще всего платит несколько тысяч долларов в месяц. Умоляет: позвоните на номер. Звонят. Такого-то знаете? Знаем. Утверждает, что с вами работает, приедете? Да нафиг он нужен, нечего было попадаться! Иногда, правда, приезжают, это если задержанный "зашит" в корки (официально оформлен агентом).
      Где взять силы, способные победить наркоторговлю? Нету на это сил!, лучшие из лучших уже брошены на борьбу со злом, а вместо борьбы устроили толкотню возле вымени этого самого зла.

      Впрочем, на подставах палки рубят не только по делам о наркотиках.
      После районного ИВС меня этапировали на Петровку. 3-4-местные камеры, чистенько, тихо. Как в санатории. Ночью привезли белоруса. Обыкновенный мужичок, строитель, за решеткой впервые. Менты его сильно побили, он никак не мог заснуть, кряхтел – и на спине лежать больно, и на боку. Переворачиваться еще больнее. Поэтому я тоже не спал, вынужденно слушал рассказ о его приключениях.
      В начале лета, по случаю Дня независимости хозяин строящегося коттеджа объявил выходной. "Я взял два пивка и культурно пошел на речку, – белоруса во всем случившемся больше всего огорчало, как "некультурно" с ним в итоге поступила милиция. – А на берегу мужчина сидит, тоже с пивком. Садитесь, говорит, угощаю. Я ему – спасибо у меня есть, с Праздничком Независимости Вас. Он мне – Вас также. Когда пиво закончилось, я говорю: ну, я пошел, до свидания".
      Закряхтев, белорус перевернулся на шконке: "Ох-хохо… Пошел через поляну, смотрю, на меня налетают и валят на землю. Я кричу, кто вы? кто вы? Они меня поднимают, я в наручниках, а на земле чужой телефон. Не может быть, чтобы я украл его! Я же им говорю, праздник Дня Независимости, пивко, откуда вы здесь? Потом в милиции мне говорят, иди, посиди в коридоре. А там никого. Ну, я и ушел, чего я там буду... я же не вор. Прибежал домой, сижу один в вагончике, все, значит, отдыхают, никого нету. Я и пошел за бутылкой, чтоб было не скучно. А у магазина жигуль тормозит. А в нем те самые опера. О-ох… Пристегнули меня к батарее и давай… А за что, а? И сюда – зачем? Паспорт-то мой ведь у них! Отпустили бы, куда я без паспорта утеку? Кх-хе.., посмотри, будь так добрый, что у меня на спине…кхе… Крови там нету?"
      Крови там не было, были наливающиеся краснотой продольные опухоли. Белорус лег на живот, отдышался и, подумав, сознался: "А может и утек бы… Ну, правильно! Подумаешь, паспорт… Да?"
      Понятно, мужик темнить не умеет. Но рассказанному я все равно не поверил. Слишком наглой показалась подстава. Одно дело, когда Жеглов подбрасывает Кирпичу украденный им кошелек, другое – сажать абсолютно невиновного человека.
      Через два месяца, уже в б/с-ной камере, я познакомился с бывшим омоновцем Юрой и вспомнил о белорусском строителе.
      Юра ехал устраиваться на работу в автобусный парк. Он стоял на остановке трамвая и пил безалкогольное пиво (а что? я и сам его пью). Кроме прочих, трамвая ожидали два человека: на скамейке клевал носом пьяненький, а рядом сидел его дружок с банкой пива. Под скамейкой у пьяненького стояла коробка с DVD-плеером. По случаю жары Юра высоко засучил рукава, тем самым открыв желающим доступ к татуировкам. Дружок пьяненького пошел на сближение на базе одной из них, посвященной чеченской войне, и в результате возникшей симпатии счел уместным попросить Юру об одолжении – погрузить в трамвай коробочку с плеером, пока он сам будет занят погрузкой клюющего носом. Дальше – всё как по нотам: на входе в трамвай опера взяли Юру с поличным, при понятых. Дружок испарился, а пьяненький стал потерпевшим. Никакие уговоры не помогли, никакое омоновское прошлое – райотдел в поте лица рубил палки, видать припекло. Дали 2 года, грабеж. Мосгорсуд половину скостил.

      С насильниками тоже не все однозначно. Заехал в прошлом году к нам Логин, бывший сотрудник безопасности аэропорта. О нем потом много писали: якобы, орудовала целая банда ночных таксистов, сажали женщин в машины, усыпляли при помощи хлороформа, насиловали, убивали.
      Мы в принципе знали, как с такими поступают в тюремных условиях: их загоняют жить под шконки, насилуют, бьют. Но знания наши носили теоретический характер. Покричать на эту тему все были горазды, на этом и всё. Кто будет насиловать-то? Мы всё же б/с. Да и в "черных" камерах – тот же вопрос: как блюсти эту норму, если насильники почти всегда прямиком заезжают в "обиженки", то есть в камеры, где содержится низшая каста тюремного мира, так называемые опущенные, загашенные, западленные?
      У Логина с собой было постановление о взятии под стражу. Мы почитали: у жертвы (на тот момент жертва за ним числилась только одна) порван анал, сломан копчик. А Логин все равно перед нами в отказе. Перед следствием, кстати, тоже. Говорит, пьяная проститутка, сама на все соглашалась, а копчик сломала, когда уходила, споткнулась и упала в кучу железного хлама, дело в гараже происходило. После ей показалось, что ее услуги дешево оценили, она и заявила в милицию.
      Грязно и мерзко, да. А как поступить, неизвестно. У б/с "обиженок" нет. Ну, от общего стола отлучили, ну, на тряпку поставили. Но суда-то ведь не было, черт его знает, как все обернется. Потом его увезли в ИВС для проведения каких-то следственных действий. Каких именно – мы увидели через несколько дней. Логин вернулся избитый, распухший и синий, хромой на обе ноги, рассказал невероятные вещи, которым, при всем нашем желании ему не поверить, мы, глядя на него, не поверить не могли: про побои, про динамо-машину, подключаемую одним электродом к соску, другим – к гениталиям, про герметичный пакет, надеваемый на голову. Следователь, не удовлетворенный ходом допроса, периодически выходил, и за Логина брались опера. А он так и не раскололся.
      Смотрел я на него и думал: а ну как не виноват? Тяжелая работа – судить. Попутно задумался и о знаменитом Битцевском маньяке. Почему он так дерзко вел себя перед телекамерами и на суде? Может, боялся этапа на зону, хотел его оттянуть? Опасаясь, что все равно обречен, выторговал себе одиночку и пошел вразнос, в самооговор, желая лишь одного – просидеть в СИЗО как можно дольше? Сколько палок на нем менты рубанули? Сколько из них – реально его? А если он просто слабее Логина оказался, не выдержал динамо-машины?
      Пока мы соображали, как с ним поступить, Логин стоял с вещами в дверях, покачивался и равнодушно смотрел на нас – своих очередных судей. Равнодушно – потому, что сквозь узкие, сочащиеся больной мокротой щели в оранжево-черных наплывах, его глаз совсем не было видно. Через месяц его опять увезли в ИВС, больше он к нам не вернулся. Интересно, он по-прежнему в несознанке?

    Еще модно поймать оборотня в погонах, любого, какой попадется. Мой сокамерник прапорщик милиции Серго поначалу был веселым, балагурил, а после суда погрустнел, и все ходил к оконной щели нюхать "природу" – шоссе, а под ним лязгающая товарная станция. Скучал по застольям, рвался на волю, сочинял стихи и часами висел на телефоне: "Малыш, вот послушай, я сочинил:

            Ах, если б не решетки
            И если бы не ржа
            И если б выпить водки
            Ах, не дай божА!

      Ты когда придешь на свидание?… Ага, диктую… Колбаса сырокопченая… ну, сама смотри… нет, побольше… сыр… не знаю, головку, у меня все нормально… трусы – двое…малыш, что ты плачешь… зубная паста… доширак, двадцать…ну не надо, малыш".
      Серго воевал, награжден, тринадцать лет проработал в группе быстрого реагирования, при очередном выезде осадил агрессивного пьяного, ударив резиновой палкой по лбу, заковал в наручники и через травмопункт отвез в ОВД. Явное превышение, сказал прокурор. 2 года общего режима, антиоборотневая кампания. Пока этапировался на зону, у него, не выдержав горя, умер отец.
      Серго мечтает об амнистии, а если Госдума не примет, то – чтобы впасть в летаргический сон и проснуться за час до освобождения.

      Или вот еще – арестованная верхушка СОБРа московского таможенного управления. 4 офицера, повоевавшие во всех современных конфликтах, обвешанные орденами, как новогодние елки – игрушками. Серьёзные мужики, угрюмые – их побаивался даже конвой.
      Посадка таких зубров – очень жирная палка. Следствие получило данные об участии одного из спецназовцев в вымогательстве, его останавливали гаишники неподалеку от места преступления. Мог Департамент по борьбе с терроризмом пройти мимо и не отрапортовать о разоблачении целого подразделении оборотней в недрах спецслужбы? Нет, это выше их сил.
      Отрапортовали. И обломались. Уже на следствии дело стало разваливаться. Спецназовцы нарасхват на рынке телохранительства, потому как классные специалисты, штучный товар. И клиенты у них солидные. Сразу после ареста выяснилось, что во время инкриминируемого преступления они не вымогали, а наоборот, охраняли. Чего тогда, кстати, стоит увенчавшееся успехом опознание "преступников", в час Х на самом деле находившихся далеко от места событий? И как опознание вообще могло увенчаться успехом, если вымогатели были в масках? А может быть, увенчалось потому, что к кадровикам СОБРа непосредственно перед опознанием приходили за фотографиями будущих фигурантов? И, может быть, фотографии собровцев брали не на добрую память? А, допустим, для того, чтоб показать потерпевшему (для гарантии опознания)? Потерпевший, кстати, не просто чел с улицы, а партнер Газпрома, великого и ужасного. И за помощь в решении вопросов обычно расплачивается миллионами (не рублей).
      С зубовным скрежетом половину "банды" через несколько месяцев выпустили, а чтобы хоть как-то дотянуть до суда, укрепили дело сомнительной видеоэкспертизой и отвлекли внимание на фигуру любимца публики – устроителя элитных балов, фальшивого генерала ГРУ Алишера Трифонова, знаменитого, но не имеющего к реальным спецназовцам ни малейшего отношения. Дело рассматривается в Солнцеве. Я с удовольствием слежу за процессом.

    Как-то мы в автозаке заспорили с одним бывшим милицейским начальником: почему в России, в отличие от той же Америки, народ не законопослушен. Вернее, сначала мы заспорили о том, какой из травматических пистолетов лупит больнее. А уж потом перешли на Америку. Мой оппонент отсутствие законопослушности объяснил разницей в менталитетах. Я ему возразил – что за разница? У американцев есть Абу Грейб, более того, есть президент, предлагающий узаконить пытки. Мы в этом плане тоже не отстаем, у нас есть Будановы, да что там, у нас есть просто СИЗО с их ежедневными пытками сном (за недостатком спальных мест), есть, в конце концов, сам мой оппонент, вместе с коллегами проверявший травматические пистолеты на задержанном гастарбайтере в каком-то подвале. Так что менталитет у нас одинаковый, особенно при отсутствии сдерживающих механизмов.

>
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru ???????µ??N?.???µN?N??????°